Идти за мечтой о море, как Владислав Крапивин!
2025_10_20
Каравелльцы рассказали о своих мечтах заместителю губернатора
2025_10_31
«Лоцман» откроет, что ребёнок – гений!
Корр.: Дмитрий, расскажите пожалуйста, нашим читателям, как родился конкурс «Лоцман»?
Д.В.: Тут я знаю далеко не всё, здесь вам лучше обратиться к одному из создателей и инициаторов конкурса Ларисе Александровне Крапивиной. Но вообще изначально мы с Центром по охране и использованию культурного наследия проводили выставку «Город-река Каравелла», которая была в Дендропарке, напротив ТРЦ «Гринвич». После этого успешного, большого и длительного проекта Леонид Васильевич Генин, директор этого центра, предложил провести конкурс, который бы привлекал детей, чтобы они знакомились с домами, памятниками, культурными объектами нашего города. Лариса этот конкурс поддержала, и мы его организовали.
У первого конкурса было очень много партнеров: и Музей истории Екатеринбурга, и библиотека имени Крапивина (тогда она ещё была библиотекой имени Гайдара), были школы, департамент образования города поддержал этот конкурс и до сих пор поддерживает. В общем, была очень большая коллективная работа, очень много людей и идей, которые этот конкурс поддержали. Название конкурсу «Лоцман» предложил Владислав Петрович [Крапивин] в честь одного из своих персонажей — мальчишки, который мог переходить и проводить людей между мирами. В первый год, по-моему, у нас было всего 20 или чуть меньше работ.
Корр.: Чем отличается «Лоцман» этого года от первого конкурса?
Д.В.: Прежде всего — масштабом. И тем, что это уже седьмой «Лоцман». Плюс каждый год у конкурса, помимо общей темы объектов культурного наследия, есть различные подтемы. В этом году, как и многие мероприятия в стране, он посвящён 80-летию Победы. И, кстати, одним из отличий стало то, что у нас добавился партнёр – Екатеринбургское отделение Императорского Православного Палестинского Общества. «Лоцман-2025» дополнительно был посвящён 140-летию Екатеринбургской епархии.
Первый конкурс, если я не ошибаюсь, был приурочен к 85-летию Свердловской области. В разные годы он был посвящался творчеству Крапивина, связанному с Польшей, писателю Бажову, архитектору Малахову, который очень много домов в нашем городе построил. В общем, каждый год у конкурса разные темы.
Плюс к седьмому конкурсу у нас добавилось несколько новых номинаций. Потому что в первых конкурсах номинации были более тематические и не разделялись по жанру работ — можно было предоставить только прозу и поэзию. А сейчас у нас есть проза, поэзия, фото, рисунок, и как экспериментальная номинация добавилось видео. Наверное, со следующего года она станет основной.
Конечно, ежегодно растёт количество участников.
Корр.: Какая работа тебе больше всего запомнилась за все время проведения конкурса и почему?
Д.В.: Я точно помню один случай плагиата. Мальчик-школьник (целый класс младших ребят прислал работы уже после сроков, но мы пошли им навстречу) просто скопировал стихотворение из интернета и рисунок, который был к нему приложен, и отправил нам на конкурс. Лариса этот плагиат выявила, потому что она это стихотворение уже читала. Соответственно, эту работу мы сняли с участия.
Была очень яркая работа: один из участников написал — это был первый случай, поэтому и запомнился — написал пьесу для театральной постановки, посвящённую памятнику. Она была достаточно внушительная, на 18 страницах, и полностью авторская. Её тогда поддержал Александр Пантыкин, которого называют «дедушкой уральского рока». Он очень высоко оценил эту работу, сказал, что даже рассматривалась возможность постановки в его театре.
Яркие работы были... Была хорошая работа «Душа мастера», в которой живёт его фигурка — запоминающаяся. Она запомнилась потому, что через историю города показана ещё и история семьи. То есть это не просто абстрактный контекст, а именно личная история.
В этом году была хорошая работа у Ани Алексеевой. У нас были большие дебаты по поводу неё, потому что в одной работе уместилось очень много литературных жанров: и письма, и начало как у интервью, и часть — чисто художественный вымысел. Но всё это было очень грамотно связано между собой, поэтому в итоге она получила Гран-при.
Если смотреть поэтические работы, то у Егора Дерия в этом году была очень запоминающаяся работа. Но здесь больше сработал эффект неожиданности, потому что этого никто не ожидал от Егора — что он может написать такое монументальное, грамотно составленное стихотворение, с очень хорошим слогом.
Корр.: Какой жанр тебе больше всего нравится и почему?
Д.В.: Я не знаю, у меня здесь нет любимого жанра. В принципе, я тепло отношусь к прозе, потому что там всегда неожиданно и очень большой размах того, что участник может предоставить. В «Лоцмане» очень много жанров: и сказки, и рассказы, и детективы, и фэнтези... Один раз была история от лица дерева! В общем, чего мы только за эти семь лет ни читали в прозе.
Корр.: Что тебя вдохновляет на работу над конкурсом «Лоцман»?
Д.В.: На самом деле, честно сказать, первые конкурсы мне давались тяжело. Сейчас уже проходит седьмой, и это меня вдохновляет. Во-первых, количество работ, которые к нам присылают, с каждым годом, к счастью, становится всё больше.
Ещё очень вдохновляет качество этих работ. Поначалу мы очень часто получали работы, просто скопированные из интернета, без всякой литературной составляющей. А для нас важно, чтобы работы были именно литературно-художественными — не копипаст из Википедии с сухой статистикой («дом построили 50 лет назад, он из кирпича»), а именно какая-то вымышленная история вокруг этого дома, например, про его жильцов.
Очень часто любят писать от лица привидений и призраков. Вот, кстати, очень яркий пример – у нас один участник многократно использует одну и ту же технологию, когда в повествовании общаются два человека: один всё про этот дом знает, а второй — ничего, но они в ходе случайной встречи или диалога этот дом обсуждают. Тоже очень неплохой пример, выигрышная тактика, если её правильно использовать.
В общем, вот это сочетание, когда используют и историческую информацию, и художественную составляющую, — вот тогда работы получаются очень выигрышными. Такие работы действительно вдохновляют читать их, знакомиться с ними, и это, в свою очередь, вдохновляет на дальнейшее проведение конкурса — когда есть заинтересованность ребят.
Кстати, вспомнил ещё одно отличие от первого конкурса – у нас с прошлого года добавилась семейная номинация. То есть можно участвовать всей семьей — с братьями, мамами, папами, бабушками, соседями — всеми, кого считаешь своей семьей. Эти работы проходят по отдельной квоте и награждаются отдельно.
Корр.: Какие критерии ты выделяешь при оценке работ на конкурсе?
Д.В.: Лично для меня один из самых важных критериев — он прописан у нас в положении, но очень часто им, к сожалению, пренебрегают — это фотография автора работы на фоне объекта. Это как раз тот маленький аспект, который показывает, что ты действительно познакомился с тем местом, про которое пишешь, и понимаешь его.
Конечно, бывает, что часть объектов утеряна, многие деревянные особняки сгорели, часть перенесли. Но большая часть усадеб у нас каменные, они сохранены, на них есть таблички. Доехать в какой-то выходной день — не такая уж большая проблема, главное — проявить желание. Для меня это очень важно. Можно закрыть глаза на какие-то грамматические, стилистические ошибки, но доехать до объекта, чтобы его понять, — это нужно сделать обязательно.
Ну и, собственно, один из важных критериев — чтобы текст был связным. Сталкивались с работами, когда в текст как будто накидали предложений, а согласовать их между собой забыли. Ты читаешь и просто не понимаешь, о чём написано. Объект понятен, персонаж есть, но что происходит — не осилить.
Корр.: С какими трудностями сталкиваешься при проверке работ?
Д.В.: К трудностям можно отнести вот эту несогласованность в тексте. В остальном... не знаю, всегда стараешься быть объективным, непредвзятым. На самом деле, нет трудностей при проверке работ, поскольку уже седьмой год подряд я их читаю, соответственно, делаешь это уже на автопилоте. Открываешь, прочитываешь, вникаешь.
Иногда бывает сложно соотнести возраст автора и работу. Бывает, что некоторые малыши пишут очень сильные работы — правильные по стилю, содержанию, смысловым конструкциям. Такая взрослая, серьёзная работа. И ты понимаешь, что ему явно кто-то помогал с редактурой. В такой момент ты не можешь не оценить работу, но понимаешь, что где-то такое вмешательство может быть слишком заметно. Хотя, может, ребёнок – гений, я этого не исключаю.
Большая сложность – это, скорее, приятная часть работы жюри – непосредственное обсуждение результатов. У каждого члена жюри свои фавориты. В этом году мы очень много дискутировали за закрытыми дверями в «Командорской», какие работы сильнее. Иногда наши мнения кардинально не сходились. Во-первых, каждый по-разному видит критерии оценки, каждый по-разному прочитывает работу. Кто-то оценивает одно, кто-то другое.
У Ларисы и Даши Крапивиных, например, филологическое образование, они смотрят на работу с точки зрения филолога. Я смотрю больше, как на детское творчество, и насколько проявлена литературная составляющая, а не просто копипаст. Для меня ещё большую роль играет наличие авторских иллюстраций — не скачанных из интернета, а именно своих: сфотографировали, нарисовали. Если нарисовали рисунок как иллюстрацию – это вообще шикарно.
Трудно иногда бывает прийти к консенсусу, но, слава богу, мы договариваемся. Потом мы также договариваемся с жюри от Центра по охране и использованию исторического и культурного наследия, и выводим общие результаты.
Корр.: Какие твои задумки реализовались в конкурсе?
Д.В.: Одно из первых, что было реализовано – это то, что постепенно, к третьему конкурсу, у нас сложилось общее оформление и дизайнерский код. Появился определённый логотип, баннер, форма диплома – она уже устоявшаяся последние пять лет. Единственное, что меняется – это иллюстрация, но на них всегда фигурирует автопортрет Владислава Петровича (мальчишка на фоне церкви в Тюмени). А в самом логотипе используется рисунок Евгении Ивановны Стерлиговой — мальчик с кипой бумаги и ручкой, который как раз про это всё пишет. Для меня важно, что у нас есть определённое оформление и брендирование конкурса, его узнают.
Ещё из задумок – закрепилась фото-номинация. Мы запустили её в 2023 (или 22-23) году как экспериментальную. Потом обсудили с Леонидом Васильевичем, председателем жюри, и решили, что эта номинация тоже будет постоянной. Потом добавилась номинация «Рисунок» (с прошлого года, а фото — с позапрошлого).
Также задумка: у нас третий год подряд выходит сборник работ – распечатанный в книжном варианте, с ограниченным тиражом (это частично hand-made работа). Такие книжечки выпускаются, с ними можно ознакомиться: они есть у меня, у Ларисы в библиотеке в «Командоре». В этом году сборник появился в общем доступе в электронном варианте на сайте «Каравеллы» в специальном разделе «Библиотека конкурса «Лоцман»».
Корр.: Какие планы на конкурс в следующем году?
Д.В.: Самый первый план — его провести. Ему уже дали старт на церемонии закрытия. Пока непонятно, чему он будет посвящён. В принципе, следующий год объявлен Годом коренных малочисленных народов России, поэтому, скорее всего, будет связь с этой темой. Также в Екатеринбурге следующий год объявлен Годом рока. Наше мнение по этому поводу пока расходится – стоит ли это учитывать, – но возможно, будет какая-то привязка и к этому.
Планы обсуждаются. Мы буквально на днях были с Ларисой в Центре по сохранению культурного наследия, обсуждали с Леонидом Васильевичем планы. С их стороны планов много: есть планы по расширению и привлечению новых партнёров. Но чтобы их реализовать, надо очень хорошо и много поработать.
Самое главное — конкурс снова будет. Он обязательно будет интересный, и мы надеемся, что у него снова будет много участников.
Беседовал Александр Доможиров, главный редактор «На острие» №63